Пока мир наблюдает за эскалацией вокруг Ирана, а риторика между Вашингтоном и Тегераном балансирует между угрозами и дипломатией, в другом регионе — на первый взгляд более спокойном — начинает формироваться своя, не менее тревожная конфигурация.

Фото: Сгенерировано с помощью ИИ редакцией ИА Караван Инфо

Центральная Азия, долгое время считавшаяся периферией глобальной политики, сегодня всё чаще оказывается в центре внимания крупных игроков. И чем активнее туда заходят внешние силы, тем больше регион начинает напоминать знакомую и уже пылающую модель Ближнего Востока.

Да-да, вы не ослышались.

Сидишь, анализируешь — и возникает ощущение, что Центральная Азия всё ближе подползает к той самой геополитической раскладке, которая уже горит огнём на Ближнем Востоке. Там — два лагеря: одни ориентированы на США и их союзников, другие — на альтернативные центры силы. Одни финансируют, другие сопротивляются. Итог известен — затяжные конфликты, прокси-войны и разрушенные государства.

Новая география влияния: кто и как заходит в регион

Сегодня Центральная Азия — это не просто пять стран. Это узел интересов, где пересекаются стратегии США, ЕС, Великобритании, Турции, России, Китая и даже Израиля.

США и их союзники активно используют инструменты так называемой «мягкой силы». По данным докладов RAND Corporation(РАНД Корпорация) и Carnegie Endowment for International Peace(Фонд Карнеги за международный мир), Вашингтон усиливает влияние через:

• образовательные программы (например, стипендии и обмены),
• поддержку НПО и медиа,
• инвестиционные проекты в стратегические отрасли (включая редкоземельные металлы).

И здесь наблюдаются передовики.

Недавний визит Саиды Мирзиёевой в США, включая встречу с Марко Рубио и участие в закрытых переговорах на площадке Мар-а-Лаго, стал символом нового этапа отношений. Формально — инвестиции и сотрудничество. Неформально — доступ к ресурсам и формирование долгосрочной зависимости.

По данным исследований World Bank(Всемирный банк), Центральная Азия обладает значительными запасами редкоземельных элементов — критически важных для «зелёной» энергетики и высоких технологий. И интерес США к этим ресурсам — далеко не альтруизм.

Другие страны также демонстрируют дрейф в сторону Запада: участие в международных инициативах, поддержка дипломатических форматов, сопряжённых с американской политикой, и активное привлечение западного капитала.

Фото: russiancouncil.ru(руссианкоунлик.ру)

Турция, ЕС и Британия: мягкая сила с жёстким расчётом

Параллельно усиливается влияние Турции. Через Организацию тюркских государств Анкара продвигает культурную, образовательную и военную кооперацию. По оценкам турецких аналитиков, это не просто «братские связи», а попытка сформировать альтернативный центр силы в Евразии.

ЕС действует тоньше: через «зелёную повестку», инфраструктурные проекты и инициативу Global Gateway(Глобальный шлюз), направленную на конкуренцию с китайским «Поясом и путём».

Великобритания, по данным «Chatham House»(Чатем Хаус), усиливает присутствие через финансовые инструменты, юридические консультации и работу с элитами.

Россия и Китай: удержание позиций или новая стратегия?

Россия традиционно остаётся ключевым партнёром региона — через Евразийский экономический союз и ОДКБ. Страны демонстрируют устойчивую ориентацию на Москву, хотя и пытаются балансировать.

Китай действует прагматично. Его проект «Один пояс, один путь» уже превратил регион в транзитный коридор.

По данным Asian Development Bank(Азиатский банк развития), Китай является крупнейшим кредитором инфраструктуры в ряде стран региона. Но за кредитами — влияние. И это влияние растёт.

Неочевидный игрок: Израиль

Отдельного внимания заслуживает Израиль. Его присутствие менее заметно, но вполне ощутимо:

• агротехнологии (ирригация, водосбережение),
• безопасность и кибертехнологии,
• сотрудничество в сфере инноваций.

По оценкам аналитиков, Израиль действует точечно, но эффективно — формируя долгосрочные связи в чувствительных секторах. В основном мягкая сила сионистов (Израиля) проявляется через лобби в каждой из стран: это больше напоминает те же сетевые пирамиды, где у каждого своя роль и он является винтиком в большом и сложном механизме.

Так, каждый из членов занимает свои позиции в разных сферах жизнедеятельности государства и может оказывать влияние на своем уровне: точечно. Это также касается и вербовки. Недаром евреев называли сетевой державой, и лидеры некоторых держав были наоборот заинтересованы в том, чтобы у них появилось свое государство: таким образом они попытались их заземлить и замкнуть на одной территории, но они трансформировались.

Свое финансовое влияние и рычаги давления по некоторым данным и мнениям экспертов осуществляется через Международные финансовые институты и организации, которые в том числе находятся в ОАЭ. Именно через них легче всего укреплять своё положение, не получая противодействие от мусульманского сообщества, ведь большинство населения стран Центральной Азии именно мусульмане.

Поэтому можно заметить такую тенденцию, что арабские страны последние пару-тройку десятков лет заметно нарастили вливания и инвестиции в страны региона и не исключено, что часть из них могут преследовать(лоббировать) интересы и Израиля.

Центральная Азия как Ближний Восток? Опасная аналогия

Если провести параллели, картина действительно выглядит тревожно:

• Страны ориентированы на союз с Россией, делают ставку на безопасность и стабильность.
• Регион активно сотрудничает с Западом, привлекая инвестиции и технологии.
• Государства ЦА сохраняют нейтралитет, но с оглядкой на внешних партнёров.

И всё это — на фоне растущей конкуренции внешних игроков.

Как отмечал Генри Киссинджер: «Кто контролирует баланс сил, тот определяет будущее региона». Вопрос лишь в том, будет ли этот баланс внутренним — или навязанным извне.

При этом Ашхабад в последние годы заметно нарастил отношения с Западом, в частности, с США. По словам некоторых источников, в Туркменистане были замечены американские военнослужащие, по Ашхабаду американцы перемещаются в гражданской одежде, на обычных автомобилях. О появлении на улицах столицы Туркменистана заметного количества мужчин европейского типа сообщают местные источники, предполагая, что они являются военнослужащими США или бойцами американской ЧВК.

При этом эта информация не была никак не подтверждена и не опровергнута. Также стоит отметить, что Израиль за несколько лет (в 2023 году) до конфликта с Ираном открыл в Ашхабаде официально постоянный офис посольства (так оно работало удаленно с 2013 года). Оно на сегодня самое близкое,  расположенное к границам Ирана.

Напомним, Туркменистан граничит с Афганистаном и Ираном, где сейчас ведутся боевые действия.

Заключение: сценарий, который уже писался раньше

Центральная Азия медленно, но уверенно входит в фазу, где внешние интересы начинают доминировать над внутренними. Инвестиции приходят вместе с условиями. Партнёрство — с ожиданиями. А «мягкая сила» всё чаще становится инструментом жёсткой конкуренции.

История Ближнего Востока показывает: когда регион становится ареной для чужих игр, его собственный голос начинает звучать всё тише.

И если текущие тенденции сохранятся, то вопрос уже не в том, повторит ли Центральная Азия ближневосточный сценарий — а в том, насколько глубоко она в него погрузится.

Центральная Азия потихоньку превращается в Ближний Восток. И это уже не метафора — это предупреждение.

Политобозревать А.Эркинбаев