Многочисленные визиты командующего армией Пакистана Асима Мунира в Вашингтон и его встречи с высокопоставленными представителями американских силовых и политических структур свидетельствуют о возобновлении сотрудничества в сфере безопасности между двумя странами. Эти контакты происходят именно в тот период, когда напряжённость в отношениях между Пакистаном и талибами усиливается. В такой ситуации талибы естественным образом воспринимают совпадение этих процессов как признак закулисной координации между Вашингтоном и Исламабадом.
Представитель талибов заявил, что силы, «потерпевшие поражение» в Афганистане, используют «определённый круг» в Пакистане для дестабилизации региона. Забихулла Муджахид предупредил, что хотя Пакистан до сих пор не извлёк уроков из противостояния с афганцами, он «вновь увидит, на что способны афганцы».
В понедельник, 24 февраля, в интервью национальному телевидению, находящемуся под контролем талибов, Муджахид отметил, что пакистанская армия получает от внешних сторон проекты по созданию нестабильности в регионе и ищет поводы для эскалации.
Хотя представитель талибов официально не назвал конкретную страну, эксперты полагают, что речь, вероятнее всего, идёт о США. По их мнению, при оценке гипотезы о том, что Вашингтон мог дать пакистанской армии «зелёный свет» на авиаудары или усиление давления на талибов с целью получения уступок, необходимо учитывать фундаментальный исторический факт: на протяжении последних четырёх десятилетий США практически во всех кризисах Южной Азии — от афганской войны до пакистано-индийских противостояний — находились на стороне Исламабада. Это сотрудничество объяснялось не идеологическим союзом, а геополитическим положением Пакистана и ключевой ролью его армии в региональной архитектуре безопасности.
Именно этот исторический фон, по мнению наблюдателей, формирует предпосылки для анализа, согласно которому США могут играть косвенную роль и в нынешнем противостоянии между Пакистаном и талибами.
Фактически Пакистан на протяжении всей истории отношений с США неоднократно пользовался политической, финансовой и военной поддержкой Вашингтона. От периода джихада против Советского Союза до войны с терроризмом после 2001 года, завершившейся падением первого режима талибов, пакистанская армия выступала оперативным партнёром США. В свою очередь, Вашингтон в различных кризисах, включая пограничные напряжения с Индией, стремился сохранить баланс таким образом, чтобы Пакистан не выходил из орбиты американского влияния. Этот поведенческий шаблон показывает, что в региональных кризисах, особенно когда затрагиваются вопросы безопасности Афганистана или транснациональные угрозы, США обычно занимают сторону Исламабада либо, по меньшей мере, координируют с ним свои действия.
Именно поэтому, по мнению аналитиков, в нынешней ситуации существуют несколько факторов, усиливающих данную гипотезу. Во-первых, после вывода войск из Афганистана США практически лишились прямых рычагов давления на талибов. Те не пошли на уступки по таким вопросам, как права женщин, формирование инклюзивного правительства, ограничение деятельности антиамериканских группировок или освобождение заключённых. Для защиты своих стратегических интересов в Афганистане и прилегающем регионе Вашингтону необходим региональный игрок, обладающий историческим влиянием на талибов и способный оказывать военное давление. Пакистан — единственная страна, сочетающая эти качества.
Во-вторых, присутствие пакистанского движения «Техрик-е Талибан Пакистан»* (ТТП) на афганской территории и его атаки против пакистанской армии усилили мотивацию Исламабада оказывать давление на талибов. Такое совпадение интересов создаёт естественную основу для неформальной координации между США и Пакистаном.
Третьим фактором эксперты называют заметное потепление отношений между армией Пакистана и США в последние месяцы. Визиты Асима Мунира в Вашингтон и его встречи с высокопоставленными американскими чиновниками совпали по времени с ростом напряжённости между Исламабадом и талибами. С точки зрения последних, пакистанская армия вряд ли стала бы наносить авиаудары по территории Афганистана без явного или молчаливого согласия США, поскольку такие действия чреваты серьёзными региональными последствиями.
Кроме того, американская практика использования косвенных механизмов давления в других регионах мира, включая Ближний Восток, укрепляет подобные предположения. В поствыводном Афганистане США не располагают ни военными базами, ни прямым влиянием, ни возможностью масштабных операций. Поэтому использование Пакистана как инструмента давления выглядит с точки зрения логики американской внешней политики вполне допустимым сценарием. Это может выражаться в форме негласного одобрения ограниченных ударов, молчаливого согласия с действиями Пакистана или неформальной разведывательной координации.
Тем не менее нельзя игнорировать и тот факт, что напряжённость между Пакистаном и талибами имеет двусторонние корни: пограничные споры, присутствие ТТП, жёсткая миграционная политика Пакистана и давняя конкуренция спецслужб. Следовательно, даже без американского «зелёного света» у Исламабада имеются собственные достаточные стимулы для давления на талибов.
С учётом исторической поддержки Пакистана со стороны США, потребности Вашингтона в рычаге давления на талибов и синхронности восстановления американо-пакистанского сотрудничества в сфере безопасности с усилением действий Исламабада против талибов, гипотеза о возможном «зелёном свете» со стороны США представляется политически и стратегически правдоподобной.
В этом контексте ключевой вопрос заключается в следующем: если данная гипотеза верна, какую стратегию выберут талибы в отношении Пакистана, США и формирующегося союза этих региональных и внешних акторов?
Независимый эксперт Хамид Ахмади
Фото: Сгенерировано с помощью ИИ редакцией ИА Караван Инфо