Последние изменения в характере и составе переговоров между Ираном и США являются важным признаком сдвига в традиционной модели дипломатии. Присутствие таких фигур, как Мохаммед Багер Калибаф, бывший командующий Корпусом стражей исламской революции, с иранской стороны, и людей, близких к Дональду Трампу, вице-президенту Дж. Д. Вэнсу, с другой стороны, в то время как профессиональные дипломаты и такие деятели, как Аббас Аракчи и Марк Рубио, отсутствуют, указывают на то, что эти переговоры больше не ведутся в классических рамках Государственного департамента и известных правил дипломатии. Это изменение  не просто смена персонала; это признак глубокой трансформации в логике международной политики.

Обычно деликатные переговоры между странами регулируются дипломатическими аппаратами. Дипломаты обучены вступать в переговоры в рамках определенной структуры, используя продуманный язык и стремясь к достижению долгосрочных соглашений. Но когда эти люди оттесняются на второй план и заменяются политиками или представителями силовых структур, необходимо искать более глубокие причины.

Одной из важнейших причин этих изменений является растущий уровень недоверия между сторонами. Прошлый опыт, особенно выход США из ядерной сделки, заставил часть иранского политического истеблишмента усомниться в эффективности классической дипломатии. В таких обстоятельствах лица, принимающие решения, предпочитают более прямой контроль над процессом переговоров. Присутствие высокопоставленных политиков означает, что решения принимаются на месте, и необходимость в дипломатических переговорах снижается.

С другой стороны, подобный тип сочетания может быть признаком «неформальности» или «полусекретности» переговоров. В международных отношениях существует такое понятие, как «закулисная дипломатия», когда переговоры ведутся вне официальных и медийных рамок. В этом пространстве обычно участвуют неклассические личности, от политиков до неформальных посредников. Отсутствие государственного секретаря США или таких фигур, как Аракчи, может указывать на то, что эти переговоры еще не достигли стадии, когда их можно вести официально и публично.

Еще один важный момент это внутренние послания этого сочетания. В Иране присутствие таких людей, как Калибаф, может сигнализировать о том, что переговоры — это не просто технический процесс, а полностью политический вопрос на макроуровне управления. Это может быть важно для управления общественным мнением и формирования внутреннего консенсуса.

 В Соединенных Штатах, если люди, близкие к Трампу, играют роль в этом процессе, это само по себе указывает на пробел во внешней политике страны; внешняя политика больше не находится исключительно в руках существующего правительства, но в ней также играют роль конкурирующие течения.

Но это изменение несет в себе и более глубокий смысл: переход от «институциональной дипломатии» к «личной дипломатии». В прошлом главными игроками были такие институты, как Государственный департамент. Но сегодня мы все чаще видим, как отдельные лица и личности играют более решающую роль. Хотя эта тенденция может ускорить принятие решений, она также несет в себе риски. Соглашения, основанные на личных отношениях, обычно более хрупки и могут быстро распасться, когда меняются люди.

Устранение дипломатов также может быть признаком возрастающей роли «безопасности» над «дипломатией». Когда на кону стоят жизненно важные и стратегические вопросы, обычно вмешиваются институты безопасности и политики, а дипломатия отходит на второй план. Это увеличивает риск напряженности и даже недопонимания, поскольку дипломаты, как правило, играют роль «дезорганизаторов».

В конечном счете, то, что мы наблюдаем сегодня,  это не просто тактический сдвиг, а часть более широкой тенденции в мировой политике; процесс, в котором граница между внутренней и внешней политикой размывается, институты ослабевают, а личности получают больше власти.

Отстранение дипломатов от переговорного процесса может создать большую гибкость в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной перспективе это может привести к нестабильности и увеличению рисков в международных отношениях. Именно в этот момент политика, как никогда прежде, возвращается на «поле силы».

Учитывая неформальный состав участников, высокий уровень недоверия и отсутствие классических дипломатов, кажется, что эти переговоры — даже если их проведет Пакистан не приведут к «грандиозному и всеобъемлющему соглашению» в краткосрочной перспективе. Наиболее вероятным результатом станет достижение ограниченных, временных и закулисных договоренностей, таких как относительное снижение напряженности, обмен сообщениями по вопросам безопасности или частичные соглашения по урегулированию кризиса.

Проще говоря, эти переговоры больше касаются «урегулирования напряженности», чем «полного разрешения разногласий».

Клуб независимых экспертов.

Фото: Сгенерировано с помощью ИИ редакцией ИА Караван Инфо