Мы наблюдаем, что со стороны США якобы появились предложения (по сути — требования) к Ирану о прекращении войны. В ответ в СМИ звучат встречные условия Тегерана о прекращении агрессии против него.

При этом в риторике обеих сторон отчётливо прослеживаются ультимативные нотки. Не видно готовности к серьёзным уступкам или пересмотру исходных позиций.

Возникает вопрос: каковы перспективы этого жёсткого и затяжного противостояния?

Очевидно, что первоначальные расчёты США и Израиля на внутреннюю дестабилизацию Ирана не оправдались. Предполагалось, что устранение ключевых фигур — таких как высшее руководство страны — вызовет массовое восстание. Однако этого не произошло.

Напротив, наблюдается консолидация власти и общества.

Ошибочным оказалось и представление о том, что иранское общество готово выступить против государства.

 Иран — сложная и специфическая страна, с внутренними особенностями, которые внешние наблюдатели часто недооценивают.

В условиях войны усиливается роль военных структур, в том числе КСИР. Это типично для военного времени: управление концентрируется в руках силовых институтов. Параллельно происходит мобилизация общества и формирование новых военно-политических связей внутри страны.

В случае дальнейшей эскалации, включая возможное внешнее вторжение, эта мобилизация может только усилиться.

С точки зрения Ирана, капитуляция и принятие ультиматума США не приведут к улучшению ситуации. Поэтому Тегеран не заинтересован в переговорах с позиции слабости.

С другой стороны, у США есть ограниченные временные рамки для ведения военных действий без одобрения Конгресса. Это создаёт дополнительное давление на Вашингтон и подталкивает его к поиску дипломатических решений.

Внутри США ситуация также неоднозначна. Конфликт вызывает вопросы в американском обществе и политических кругах:

— каковы его реальные цели?

— в чьих интересах он ведётся?

Звучит критика в адрес администрации, включая обвинения в непрозрачности решений и возможной политической или экономической заинтересованности отдельных групп.

Одновременно часть военного и разведывательного сообщества может быть не заинтересована в дальнейшей эскалации и искать альтернативные каналы взаимодействия.

Отдельный вопрос — реакция стран региона. Даже формальные союзники США и Израиля не обязательно заинтересованы в полном усилении Израиля до уровня безусловной региональной доминанты.

Существуют оценки, что для некоторых государств Персидского залива такой сценарий является нежелательным.

Ситуация остаётся крайне напряжённой. Взаимные обвинения, включая претензии к странам региона в предоставлении военной инфраструктуры, создают риск расширения конфликта.

Любое дальнейшее обострение может привести к втягиванию новых участников.

Иран, судя по заявлениям, готов к переговорам, но на своих условиях: выплата репараций, гарантии безопасности, снятие санкций, признание его роли в регионе, включая влияние на Ормузский пролив.

Появляется информация о возможных контактах через третьи страны, включая Пакистан. Однако вероятность быстрых и результативных договорённостей остаётся невысокой.

Скорее всего, даже при установлении диалога, речь будет идти лишь о предварительных контактах, а не о полноценном урегулировании.

На данный момент можно сделать несколько выводов: ни одна из сторон не готова признать поражение, военный сценарий остаётся актуальным, дипломатические каналы сохраняются, но слабы, время играет важную роль и влияет на политическую динамику, особенно внутри США.

Главный вопрос остаётся открытым:

приведёт ли ситуация к переговорам — или эскалация продолжится?

Независимый эксперт Г.Джанбаз

Фото: Сгенерировано с помощью ИИ редакцией ИА Караван Инфо