Пока США и Израиль продолжают наносить удары по военной инфраструктуре Ирана, а Тегеран отвечает ракетными и беспилотными атаками по Израилю и американским базам на Ближнем Востоке, мировая политика постепенно входит в новую фазу турбулентности.
Судоходство в Ормузском проливе сокращается, энергетические рынки лихорадит, а крупнейшие державы внимательно следят за происходящим, стараясь не вмешиваться напрямую.
На первый взгляд это выглядит как очередная ближневосточная война. Но если внимательно рассмотреть происходящее, становится ясно: конфликт вокруг Ирана — это лишь один элемент гораздо более сложной геополитической комбинации, в которой переплелись энергетика, технологии, внутренняя политика США и борьба за будущее мировой экономики.
Семья, политика и ближневосточная стратегия
Фото:Instagram/ivankatrump(инстаграм*/иванкатрамп)
*«Meta Platforms Inc. — организация признана экстремистской, ее деятельность запрещена на территории России».
Многие аналитики обращают внимание на то, что политика США на Ближнем Востоке в последние годы всё сильнее переплеталась с внутренними политическими и даже семейными факторами.
Система Дональда Трампа, как отмечают исследователи, представляет собой своеобразную экосистему, в которой личный бренд президента, семейный бизнес и государственная политика оказываются тесно связаны между собой. Семья в этой конструкции играет ключевую роль.
Одними из наиболее влиятельных советников стали дочь президента Иванка Трамп и её супруг Джаред Кушнер. Именно Кушнера многие эксперты называют архитектором ближневосточной политики администрации Трампа. Он курировал переговоры, которые привели к подписанию так называемых Авраамовых соглашений — серии договорённостей между Израилем и рядом арабских государств Персидского залива.
Эти соглашения стали фундаментом новой архитектуры региональной безопасности. В рамках этого альянса была создана военная и разведывательная инфраструктура, которая в итоге позволила выстроить систему координации действий против Ирана.
Поддержка Израиля со стороны Вашингтона при этом выглядела не только как стратегический союз. Признание Иерусалима столицей Израиля, перенос туда американского посольства, признание израильского суверенитета над Голанскими высотами и увеличение военной помощи — всё это укрепляло позиции премьер-министра Биньямина Нетаньяху.
Но у этой политики было и внутреннее измерение. Как отмечают наблюдатели, удар по Ирану — главному противнику Израиля — мог стать сильным политическим сигналом для влиятельных произраильских групп внутри США, особенно накануне выборов в Конгресс.
В американской политике подобные шаги редко бывают чисто внешнеполитическими. Они всегда работают сразу на нескольких уровнях.
Алгоритмы войны
Ещё одна сторона современного конфликта — технологии.
За последние годы война всё чаще переходит в цифровое пространство. Огромные массивы данных, спутниковые системы наблюдения, искусственный интеллект и алгоритмы анализа информации становятся не менее важным оружием, чем ракеты или танки.
Одним из символов этой новой эпохи стала компания РТ, которая специализируется на анализе больших данных для правительственных структур.
Разработанные ею системы способны объединять информацию из разных источников — спутников, беспилотников, разведданных и цифровых следов людей — в единую аналитическую картину.
Подобные технологии уже использовались в операциях на Ближнем Востоке. Алгоритмы способны автоматически формировать списки потенциальных целей на основе вероятностных моделей: социальные связи, поведенческие данные, геолокация.
Фактически речь идёт о новой реальности, где решения о военных операциях всё чаще принимаются при участии алгоритмов. Правда возможно именно эта система дала сбой и нанесла удар по школе для девочек, где погибло более 170 человек, из которых 165 это школьницы.
А возможно удар был нанесен специально, чтобы уничтожить сына Верховного лидера ИРИ, Моджтабу Хаменеи, который должен был быть в школе по семейным делам. Сегодня же он стал третьим рахбаром (избран Советом ученых (хубрегон) Верховным лидером) вместо своего отца.
И если раньше подобные технологии применялись преимущественно в разведке, то теперь они становятся частью боевых действий.
История конфликта: от переворота 1953 года до сегодняшнего дня
Архив: Премьер-министр Ирана Мохаммед Мосаддык обращается к демонстрантам у здания парламента в октябре 1951 года.
Чтобы понять, почему именно Иран оказался в центре нынешнего конфликта, необходимо вернуться почти на семьдесят лет назад.
В 1953 году демократически избранный премьер-министр Ирана Мохаммад Мосаддык принял решение национализировать нефтяную промышленность страны, которая находилась под контролем британской компании Anglo-Persian Oil Company (будущей BP).
Реакция Лондона и Вашингтона была мгновенной.
ЦРУ и британская разведка MI6 организовали операцию по свержению правительства Мосаддыка. Переворот вернул к власти шаха Мохаммад Реза Пехлеви, который стал одним из ключевых союзников Запада в регионе.
Так продолжалось до 1979 года, когда в результате Исламская революция шахский режим был свергнут, а к власти пришли религиозные лидеры во главе с аятоллой Рухоллой Али Хомейни
С тех пор отношения между Ираном и США остаются крайне напряжёнными.
Ормузский пролив — главный рычаг давления
Карта Ормузского пролива/Википедия
Особую роль в конфликте играет Ормузский пролив. Через этот узкий морской коридор проходит около 20% мировой торговли нефтью и до 30% поставок сжиженного природного газа.
Любая дестабилизация в этом регионе мгновенно отражается на глобальных энергетических рынках.
Перекрытие пролива уже приводит к резкому росту цен на нефть и газа, что стало серьёзным ударом по мировой экономике.
Цены на газ в ЕС подскочили почти на 90% на фоне ситуации в Иране, а на нефть — примерно на 40%, заявил еврокомиссар Пьер Граменья.
В свою очередь Дональд Трамп, на фоне внезапного скачка цен, заявил, что рассматривает дальнейшее смягчение санкций против РФ в нефтяной сфере, сообщает Reuters со ссылкой на источники в администрации президента США.
Пару дней назад баррель нефти Brent торговался на бирже по цене свыше $100, но позже после заявлений G-7 об открытии своих запасов цена упала ниже $90, но думается, что она снова взлетит вверх.
Накануне американцы попытались вбросить информацию, что якобы они смогут сопровождать танкеры, КСИР опроверг заявление США о сопровождении американскими ВМС танкера в Ормузском проливе
«Утверждение о проходе танкера с эскортом ВМС США в Ормузском проливе — полная ложь. Любое движение американского флота и его союзников будет остановлено в зоне действия иранских ракет и беспилотников», заявил командующий ВМС КСИР Тангсири.
Ранее об операции по конвоированию танкера через Ормузский пролив сообщил министр энергетики США Райт в X. В течение получаса он удалил это сообщение без объяснений.
Тем временем CBS News(ЦБСИ Ньювс) сообщает, что разведка США получила данные о том, что Иран начал минировать Ормузский пролив.
Напомним, что 10 марта Корпус стражей исламской революции (КСИР) заявил, что арабские и европейские страны, которые выдворят из своей территории послов США и Израиля, смогут получить беспрепятственный проход через Ормузский пролив, сообщила иранская телерадиокомпания IRIB.
В КСИР также подчеркнули, что в условиях продолжающихся атак со стороны США Иран не позволит вывезти ни одного литра нефти из региона.
Кроме того, по данным CNN(ЦНН), Тегеран планирует взимать плату за безопасность в Персидском заливе с нефтяных танкеров и коммерческих судов, принадлежащих странам — союзникам США.
Однако по данным CNBC(ЦНБСИ),Тегеран продолжает поставлять нефть в Китай. Так ИРИ отправила более 11 миллионов баррелей нефти в Китай через Ормузский пролив после начала войны против Ирана.
Мировая добыча нефти сократилась на 6,7 млн баррелей в сутки из-за ближневосточного конфликта
Саудовская Аравия, Ирак, ОАЭ и Кувейт уменьшили добычу нефти на фоне военного противостояния в Персидском заливе. Суммарное падение производства достигло 6,7 миллиона баррелей в сутки.
Согласно подсчетам Bloomberg, страны снизили совокупную добычу на треть, что привело к сокращению мирового предложения примерно на 6%.
Саудовская Аравия уменьшила производство на 2–2,5 млн б/с, Ирак — на 2,9 млн б/с, ОАЭ — на 500–800 тыс. б/с, Кувейт — приблизительно на 0,5 млн б/с. Глава Saudi Aramco Амин Нассер во вторник уклонился от комментариев относительно текущих объемов добычи. Аналитики Bloomberg отмечают наиболее радикальное сокращение в относительном выражении в Ираке, а Саудовская Аравия, ОАЭ и Кувейт уменьшили добычу на 20–25% по сравнению с февралем.
Европа и Китай под ударом
По мнению ряда аналитиков, экономические последствия кризиса сильнее всего могут почувствовать Европа и Китай.
Европейская промышленность уже переживает последствия энергетического кризиса последних лет. Резкий рост цен на энергоносители может ещё сильнее ослабить экономику ЕС.
Китай, в свою очередь, долгое время получал значительную часть нефти из Ирана по теневым схемам в обход санкций. Эскалация конфликта может разрушить эти торговые маршруты.
В итоге мировая экономика оказывается в ситуации, где любой новый виток напряжённости способен вызвать цепную реакцию.
Мир вступает в новую эпоху
История показывает, что крупные геополитические перемены редко происходят мгновенно. Обычно они разворачиваются через серию региональных кризисов.
Сегодня конфликт вокруг Ирана может стать одним из таких переломных моментов. На кону стоят не только судьбы отдельных государств, но и будущая архитектура мировой экономики, энергетики и безопасности.
И именно поэтому происходящее в Ормузском проливе сегодня внимательно изучают не только военные и дипломаты, но и экономисты, аналитики и политики по всему миру.
Потому что в глобальной политике даже один узкий пролив иногда способен изменить ход истории.
Возможные сценарии развития событий
1. Ограниченная война и постепенная деэскалация
Наиболее вероятный сценарий — продолжение ограниченных ударов и ответных операций без перехода к полномасштабной войне.
В этом случае стороны будут стремиться продемонстрировать силу, но одновременно избегать действий, которые могли бы привести к прямому столкновению крупных держав.
Такой вариант позволит сохранить баланс: Иран сможет показать способность к ответу, а США и Израиль — заявить о достижении своих военных целей. После этого возможен постепенный переход к дипломатическим переговорам через посредников.
2. Региональная война на Ближнем Востоке
Если обмен ударами продолжит нарастать, конфликт может распространиться на весь регион. В него могут оказаться втянуты страны Персидского залива, а также различные вооружённые движения на Ближнем Востоке. В таком случае под ударом окажутся ключевые энергетические маршруты, а судоходство через Ормузский пролив может быть серьёзно ограничено. Это как мы видим уже происходит.
Это приведёт к резкому росту цен на нефть и газ и может вызвать новый глобальный экономический кризис.
Это больше сегодня выгодно Ирану, у которого нет другого выбора, чтобы остаться независимым государством и укрепить свои позиции в регионе нанеся значительный ущерб противнику и как результат поражение.
3. Глобальная энергетическая турбулентность
Даже без расширения боевых действий конфликт уже способен запустить долгосрочные изменения на мировом энергетическом рынке.
Европа, Китай и страны Азии будут вынуждены ускоренно диверсифицировать источники энергии и искать новые маршруты поставок. В результате может начаться масштабная перестройка всей мировой энергетической системы.
Подобные процессы уже происходили после нефтяных кризисов XX века, но нынешний кризис может оказаться ещё более масштабным.
4. Большая дипломатическая сделка
Наконец, существует сценарий, при котором нынешняя эскалация станет лишь этапом перед масштабными переговорами.
История международных отношений знает немало случаев, когда после периода военного давления стороны приходили к новым соглашениям о безопасности и контроле вооружений.
В этом случае нынешний кризис может закончиться новой региональной архитектурой безопасности на Ближнем Востоке.
Заключение: узел, который затягивает мировую политику
Конфликт вокруг Ирана постепенно выходит за рамки обычного регионального противостояния. Сегодня он становится своеобразным тестом на устойчивость всей международной системы.
С одной стороны — военная эскалация между Ираном, США и Израилем. С другой — энергетические рынки, торговые маршруты и интересы крупнейших мировых держав. Любое новое действие одной из сторон немедленно отражается на глобальной экономике, дипломатии и безопасности.
Как когда-то заметил бывший госсекретарь США Генри Киссенджер: «Контроль над энергией означает контроль над государствами». Именно поэтому борьба вокруг Ормузского пролива, нефтяных потоков и энергетической инфраструктуры сегодня превращается в ключевой элемент геополитической шахматной партии.
При этом мир всё больше напоминает систему связанных сосудов: локальный кризис на Ближнем Востоке способен вызвать политические и экономические последствия в Европе, Азии и даже в Латинской Америке.
Именно поэтому многие эксперты говорят о начале новой эпохи — времени, когда энергетика, технологии и безопасность окончательно сливаются в единый стратегический комплекс.
В конечном счёте судьба конфликта будет зависеть не только от решений Тегерана, Вашингтона и Тель-Авива. Важную роль сыграют позиции других крупных игроков — прежде всего Китая, России и стран Персидского залива.
Но уже сегодня ясно одно: события вокруг Ирана становятся одним из тех геополитических узлов, которые способны определить направление мировой политики на годы вперёд.
Политобозреватель Адилет Эркинбаев