Визит премьер-министра Индии в Израиль происходит в период, когда Ближний Восток вновь балансирует на грани эскалации — напряженность вокруг Ирана, нестабильность в секторе Газа, сложная конфигурация отношений между региональными центрами силы. В таких условиях любой дипломатический шаг приобретает дополнительный смысл.

Фото: AFP 2024 / Money Sharma

Возникает закономерный вопрос: для чего глава индийского правительства выбирает именно этот момент для поездки в Израиль? И означает ли это формирование нового стратегического контура — возможно, даже неформального союза — способного изменить баланс сил в регионе?

Прагматика прежде всего: оборона, технологии, инфраструктура

Индия на протяжении последних лет последовательно углубляет сотрудничество с Израилем в сферах обороны, сельского хозяйства, высоких технологий и кибербезопасности.

По данным Стокгольмский институт исследования проблем мира (SIPRI), в 2020–2024 годах Израиль обеспечил 13% импорта индийского вооружения, став третьим поставщиком после России и Франции.

Речь идет не только о поставках, но и о совместных разработках — беспилотные системы, ракетные комплексы, радиолокационные станции, решения в сфере кибербезопасности. Израильские беспилотники, по сообщениям индийских источников, сыграли заметную роль во время столкновений Индии с Пакистаном в мае 2025 года.

Показательно и экономическое измерение. Один из крупнейших индийских конгломератов — Adani Group — управляет портом Хайфа, что усиливает присутствие Индии в восточном Средиземноморье. Товарооборот между странами в 2024–2025 финансовом году достиг 3,75 млрд долларов (без учета вооружений), а в Израиле работают тысячи граждан Индии.

Дипломатические отношения между государствами были установлены в 1992 году и значительно активизировались после прихода Моди к власти в 2014-м. Его визит в 2017 году и ответный визит Биньямин Нетаньяху в Индию стали символами новой фазы отношений — демонстративно теплой и подчеркнуто личной.

Однако за публичной символикой стоит системный расчет.

Коридор IMEC: альтернатива и ответ

Фото: www.multirail.ru

В сентябре 2023 года в Нью-Дели были представлены планы создания экономического коридора Индия — Ближний Восток — Европа (IMEC), предполагающего интеграцию портов, железных дорог, энергетической и цифровой инфраструктуры через ОАЭ, Саудовскую Аравию и Израиль к европейским рынкам.

Для Индии этот проект — не только экономический, но и геополитический инструмент. Он позволяет:

• диверсифицировать маршруты торговли;
• снизить зависимость от традиционных путей;
• укрепить связи с арабскими монархиями Персидского залива;
• создать инфраструктурную альтернативу китайской инициативе «Пояс и путь».

В этом контексте Израиль становится не просто партнером, а важным звеном транзитной архитектуры.

Турецкий фактор: совпадение интересов или общий вызов?

Фото: Анадолу

В экспертной среде нередко звучит тезис о совпадении интересов Индии и Израиля в отношении Турции. Анкара активно усиливает свое влияние в Южной Азии, развивает военно-техническое сотрудничество с Пакистаном и Бангладешем, расширяет экспорт вооружений.

Для Индии это чувствительный вопрос. В периоды обострения отношений с Пакистаном Дели сталкивается не только с Исламабадом, но и с косвенной поддержкой со стороны других государств региона.

Израиль, в свою очередь, воспринимает Турцию как конкурирующий центр силы на Ближнем Востоке. Однако говорить о формировании формального атурецкого блока преждевременно. Скорее речь идет о совпадении тактических интересов и координации по отдельным направлениям.

Баланс с Ираном: тонкая дипломатия

Фото: russian.khamenei.ir/news/3215

Особенность индийской политики — стратегическая автономия. Индия поддерживает тесные связи не только с Израилем, но и с государствами Персидского залива и Ираном. Нью-Дели участвует в развитии иранского порта Чабахар, рассматривая его как ключевой маршрут в Афганистан и Центральную Азию.

Поэтому визит Моди в Израиль в период напряженности вокруг Ирана — это не жест против Тегерана, а демонстрация способности Индии вести многовекторную политику. Индия не стремится становиться частью антииранской коалиции так же, как не желает превращаться в инструмент антикитайской стратегии.

Исторически Индия была одним из лидеров Движения неприсоединения. Сегодня она по-прежнему избегает формальных военных альянсов, но действует уже как восходящая держава, претендующая на самостоятельную роль в формировании региональных балансов.

Новая «ось» или архитектура интересов?

Иногда в аналитике звучит идея возможной конфигурации Индия — Израиль — ОАЭ с потенциальным участием Греции и Кипра. Однако корректнее говорить не о «оси» в классическом военно-политическом смысле, а об архитектуре интересов:

• экономическая и технологическая кооперация;
• координация по вопросам безопасности;
• инфраструктурная интеграция;
• дипломатическое балансирование.

Это не аналог военного блока и не идеологический союз. Это прагматическая платформа, основанная на пересечении интересов.

Если усилится давление со стороны Китая, если Турция активизирует влияние в Южной Азии, если произойдут резкие изменения в позициях ключевых арабских государств — формат сотрудничества может эволюционировать. Пока же речь идет о гибкой, адаптивной модели.

Почему именно сейчас?

Визит Моди в Израиль в период повышенной напряженности — это сигнал о доверии и устойчивости отношений. Он демонстрирует, что партнерство не ограничивается благоприятными моментами и не сводится к протокольным жестам.

Для Израиля Индия — крупная экономика, технологический партнер и важный игрок в Азии. Для Индии Израиль — источник передовых технологий и точка опоры в западной части Евразии.

Но при этом:

• Индия не станет безусловным адвокатом Израиля на международной арене.
• Израиль не станет частью индийской антикитайской стратегии.
• Ни одна из сторон не жертвует своими другими стратегическими направлениями.

Это не эмоциональный союз, а расчетливое партнерство.

Итог: не блок, а формула взаимной выгоды

Визит Нарендра Моди в Израиль — не просто очередное дипломатическое событие. Он отражает переход отношений к более глубокой стратегической траектории, включающей оборону, технологии, инфраструктуру и геополитическую координацию.

Говорить о формировании жесткого атурецкого союза или новой конфронтационной оси пока преждевременно. Однако очевидно, что Индия стремится закрепить свое присутствие в ближневосточной архитектуре безопасности и экономики, не отказываясь от баланса с Ираном, арабскими государствами и другими глобальными центрами силы.

В мире, который становится все менее предсказуемым, такие партнерства строятся не на лозунгах, а на совпадении интересов. И именно это делает их потенциально устойчивыми.

Политобозреватель А. Эркинбаев