Военные удары США и Израиля, гибель верховного лидера, отказ от перемирия и многомиллионная человеческая лавина, захлестнувшая улицы Тегерана и Мешхеда.

Известный российский востоковед Мария Кича вернулась из Ирана, где в составе российской делегации своими глазами видела прощание с аятоллой Али Хаменеи.

В интервью ИА Караван Инфо  она откровенно рассказала о том, почему расчет Запада на хаос провалился, как в эти дни рождалась «священная оборона 2.0» и почему Израиль больше не сможет выйти из этой войны прежним.

«Черная река» на улицах и рай для фотографа

— Мария, вы находились внутри события, которое уже вошло в мировые учебники истории. Каково это — оказаться в центре многомиллионной человеческой лавины? Что больше всего поразило вас как исследователя Востока?

— Похороны аятоллы Хаменеи — это событие даже не регионального, а глобального масштаба. Я была и в Тегеране, и в Мешхеде. Атмосферу на улицах словами передать тяжело: они были буквально черными от людей в траурных одеждах. Это не просто толпа, это бесконечная людская река, затопившая города.

В Мешхеде наш отель находился напротив улицы Имама Резы, ведущей к святилищу. В обычный день пройти до соседнего здания — три минуты. В день похорон мы с боем пробирались через толпу 15 минут! В Тегеране, чтобы избежать давки под землей, властям пришлось полностью перекрыть центр и закрыть станции метро.

Но что поразило больше всего — железная дисциплина. Никаких провокаций, никакой паники или хаоса. У десятков миллионов людей была одна цель — достойно проводить своего лидера.

— Зарубежные аналитики называли цифры от 15 до 35 миллионов участников. Как логистически вообще можно выдержать такую нагрузку? Слышны ли были в толпе растерянность или страх?

— Никакого страха. Был колоссальный мобилизационный дух. В толпе шли абсолютно все: от младенцев в колясках до немощных стариков на инвалидных креслах. Но больше всего поразило количество женщин. Их, кажется, было большинство!

Причем женщины совершенно разные: от ультраконсервативных в черных чадорах до ультрасовременных модниц с ринопластикой, накачанными губами и длинным маникюром. И вот когда ты видишь всю эту разношерстную массу — разные социальные слои, разные национальные меньшинства, разный уровень религиозности, — ты понимаешь: Хаменеи действительно был настоящим, общим национальным лидером.

Логистика была продумана до мелочей: грузовиками бесплатно раздавали питьевую воду, картонные кепки от солнца, арбузы и даже вареные яйца. В соцсетях кто-то хихикал, а ведь это гениально: в перекрытом городе, когда все лавки закрыты, человек мог быстро перекусить и идти дальше.

И, конечно, они великолепно работали на камере. Когда иранцы видели иностранную прессу, они сами шли в кадр, показывали портреты, плакали, скандировали: «Смерть Америке!», «Смерть Израилю!», «We will kill Trump!». Для оператора и фотографа это был настоящий рай. На крыше здания ты ощущаешь невероятный масштаб, а внутри толпы — чистую, концентрированную эмоцию.

 «Запад любит рассказывать сказки про «угнетенных иранских женщин». Так вот: в эти дни именно они заполнили улицы, требуя от правительства создать ядерную бомбу и дать жесткий ответ».

«Звук просто выключили»: как Мешхед прощался с Рахбаром

— Западная пропаганда долго продвигала тезис, что иранцы спят и видят, как падет «режим аятолл». Было ли ощущение парализующего траура или это был гнев?

— Это была активная, деятельная скорбь. Никакого паралича! Иранцы в эти дни чувствовали невероятную гордость и единение. Столько искренне плачущих людей я не видела никогда в жизни.

Что касается «угнетенных женщин», которых я видела на улицах… Извините за сарказм, но их, наверное, под страхом расстрела и забивания камнями заставили выйти плакать по Хаменеи?

Я читала в западных СМИ сообщения, будто все эти кадры — генерация искусственного интеллекта. Ребята, прочтите: я видела эти миллионы своими глазами и снимала их на телефон.

— В шиитской традиции культ мученичества занимает особое место. Прослеживалась ли в эти дни связь с событиями Ашуры и Кербелы?

— Абсолютно. Иранцы воспринимают ныне развернувшуюся войну с США и Израилем как Вторую Кербелу или «Священную оборону 2.0» (по аналогии с Ирано-иракской войной). Гибель аятоллы Али Хаменеи и членов его семьи — включая его 14-месячную внучку — в сознании народа прямо резонирует с трагедией имама Хусейна.

Хаменеи своей жизнью и своей смертью доказал, что он — плоть от плоти сын иранского народа. На Западе его привыкли демонизировать и дегуманизировать. Но оказавшись там, ты понимаешь масштаб этой личности. Любой иранец переживал его уход как личную трагедию: кто-то потерял отца, кто-то — учителя, кто-то — старшего брата.

Самое сильное впечатление за всю поездку у меня осталось из Мешхеда. Катафалк с телами просто застрял в миллионной толпе на въезде в город. Проехать было невозможно. Тогда останки перегрузили в вертолет, чтобы доставить в святилище Имама Резы.

И вот вертолет делает последний, прощальный круг над городом… Вся эта гигантская толпа поднимает головы и машет ему вслед. На крыше отеля рядом со мной стояли организаторы и суровые операторы — взрослые, крепкие мужики. Они смотрели на этот вертолет и навзрыд рыдали. Слезы просто текли по их лицам.

И когда вертолет ушел за горизонт, на город мгновенно обрушилась полная тишина. Только что гремели лозунги, из рупоров транслировались речи Хаменеи — и вдруг раз! — как будто выключили звук. У меня было ощущение, что из людей вокруг выдернули хребет: операторы просто стекали по стене на пол и продолжали плакать. Это был момент, когда Иран осознал: Хаменеи вернулся домой. Навсегда.

«Они убили 150 детей и 87-летнего старика. Это борьба с режимом?»

— В момент, когда страна прощалась с лидером, поступали сообщения, что США и Израиль нарушили режим прекращения огня и нанесли новые удары. Как это воспринималось в Тегеране?

— Ощущение, что страна находится на пороге большой войны, не покидает Иран как минимум с июня прошлых лет. И здесь опять же включается шиитский код: «Убивайте нас, мы готовы». Они готовы к смерти, готовы защищать свою землю.

Кстати, про «точечные удары только против режима», о которых вещает израильская пропаганда, здесь никто не верит. Я общалась с людьми на улицах, и мне прямо говорили: «Они борются с режимом? Убив 168 девочек-школьниц в Минабе? Разбомбив больницу «Ганди» и университет Шарифа? Убив 87-летнего старика и его двухлетнюю внучку?»

Самое глупое, что могли сделать Вашингтон и Тель-Авив, — это ликвидировать Хаменеи. До его убийства в иранском обществе не было столь монолитной сплоченности. Теперь они сами ее создали.

Улицы города были усыпаны карикатурами на Трампа и Нетаньяху в прицелах винтовок. В центре Тегерана над автомобильным тоннелем натянули гигантский баннер с Трампом — люди, проходя мимо, просто от души закидывали его пластиковыми бутылками. Это была не спланированная акция, а искренний порыв народной ненависти.

— Насколько были видны жесткие меры безопасности на улицах? Власть боялась внутренних беспорядков?

— Военных в форме и с автоматами на улицах было удивляюще мало. Разумеется, работало огромное количество спецслужб в штатском. Но никакого давления, бронетехники или страха не ощущалось.

Колоннами проходили разве что курсанты, сотрудники Гражданской обороны, врачи, спасатели и даже городские дворники в форменных жилетках. Они просто собирались вместе и шли отдать дань уважения.

Изоляция, которой нет: российские слезы и «Ось сопротивления»

— Западания пресса годами пишет про «полную изоляцию Ирана», но на церемонию прощания прибыли делегации из более чем 100 стран мира. Можно ли назвать это событие окончательным крахом мифа об «изоляции Ирана», который годами продвигает Вашингтон?

— О какой изоляции вообще может идти речь? В Тегеран слетелся весь Глобальный Юг. В соцсетях западные аналитики пытались злорадствовать, мол, «нагнали для массовки пакистанцев, индийцев и афганцев». Но позвольте: в этих странах живут десятки миллионов шиитов, которые искренне считали своим долгом приехать и попрощаться с Рахбаром!

Я входила в состав российской делегации религиозных лидеров. Вторую, правительственную, возглавлял Дмитрий Медведев. Тайминг был жесточайший: на прощание каждой делегации давалось ровно две минуты. Хафиз читает Коран, играет оркестр — и заходит следующая страна. Иранское телевидение весь день без перерыва транслировало этот бесконечный поток иностранных представителей.

Кстати, наши ребята-мусульмане из Дагестана в составе нашей делегации просто обрыдались. Я потом искала видеозаписи в соцсетях — мы оказались, пожалуй, самой эмоциональной и плачущей иностранной делегацией. Всем было искренне больно.

 «Израиль сам создает себе врагов. «Ось сопротивления» — это не иранская марионеточная структура. Хезболла в Ливане, Ансар Аллах в Йемене и шиитские ополчения в Ираке возникли как ответ на израильскую и американскую агрессию. Не было бы этой агрессии — нечему было бы сопротивляться».

Что дальше: Новый Иран и крах Израиля

— Как исследователь, какой вы видите судьбу Ирана и региона после этого исторического рубежа?

— Как ни парадоксально, но внутри страны Иран станет более свободным и гибким. Процесс уже идет: за неношение хиджаба на улицах сейчас фактически никто не наказывает (за исключением сакральных мест вроде мавзолеев). Иран — это вовсе не «тюрьма народов», как его любят рисовать на Западе, он изначально куда свободнее стереотипов о нем.

Что касается назначения Моджтабы Хаменеи или любого другого преемника — это выбор эпохи Священной войны. В обычное время передача власти родственнику в Иране была бы невозможна, это не личная диктатура. Но сегодня ситуация диктует свои законы.

А вот для Израиля прогнозы неутешительны. Он подточен изнутри и уже не сможет выйти из этой заварухи «на белом коне». Никакого доминирования Израиля в регионе больше не будет.

— Какой главный вывод вы сделали лично для себя после этой поездки?

— Я почувствовала невероятную гордость за иранцев. У них есть то, чем сегодня не может похвастаться подавляющее большинство стран мира. Они — настоящая нация. В историческом, духовном, политическом и социальном смысле.

Иранцы — не искусственный поселенческо-колониальный проект, прилетевший неизвестно откуда. Они — плоть от плоти этого региона. И прощание с Хаменеи показало их главное внутреннее убеждение: «Мы стоим на своей земле, мы часть этого мира и мы отсюда никуда не уйдем».

Фото: Мария Кича специально для ИА Караван Инфо