Достижение соглашения между Вашингтоном и Багдадом о поэтапном завершении военной миссии Международной коалиции во главе с США знаменует собой рубежный этап в современной истории Ближнего Востока.

Завершение этого этапа обусловлено институциональным укреплением иракских сил безопасности и фактическим разгромом крупных территориальных анклавов радикальных группировок. С этого момента багдадская администрация принимает на себя исчерпывающую ответственность за обеспечение правопорядка и защиту государственного суверенитета.

«Окончание военной миссии Коалиции — это исторический шаг. Иракские силы безопасности продемонстрировали полную способность самостоятельно защищать суверенитет страны, бороться с остатками террористических групп и обеспечивать стабильность без прямого участия иностранных боевых частей», — Мухаммед Шиа аль-Судани, Премьер-министр Ирака (из официального заявления по итогам переговоров в Вашингтоне; источник: Asharq Al-Awsat / Reuters(«Аш-Шарк аль-Аусат»/Рейтерс)).

Однако уход внешнего арбитра обнажает глубокие внутренние противоречия. Главным тестом на жизнеспособность для центрального правительства становится не столько противодействие разрозненным подпольным ячейкам ИГИЛ*, сколько системное требование по разоружению и интеграции многочисленных негосударственных вооруженных формирований. Значительная их часть имеет тесные связи с региональными игроками, что создает сложную, двусмысленную структуру власти внутри страны.

Почему США уходят

Американские войска находятся в Ираке в нынешнем формате с 2014 года, когда международная коалиция начала операцию против ИГИЛ*. После разгрома группировки и потери ею территориального контроля масштаб военного присутствия США значительно сократился.

Теперь Вашингтон и Багдад считают, что основную ответственность за борьбу с террористическими группировками могут взять на себя иракские силы безопасности, включая силы Иракского Курдистана.

При этом уход происходит на фоне сохраняющихся проблем с вооруженными формированиями. Премьер-министр Ирака установил для негосударственных вооруженных группировок тот же срок – 30 сентября – для отказа от оружия. Однако некоторые влиятельные группировки, связанные с Ираном, уже заявляли о нежелании разоружаться. Именно это может стать главным испытанием после ухода США.

Перераспределение сил: Тегеран, арабский мир и «балансирующий Багдад»

Снижение американского военного присутствия объективно устраняет один из ключевых барьеров для проецирования влияния Исламской Республики Иран. Политический и силовой блоки, ориентированные на Тегеран, получают расширенные возможности для укрепления своих позиций. Тем не менее, экспертное сообщество предостерегает от упрощенных выводов о возникновении абсолютной иранской монополии.

Современный Багдад демонстрирует прагматичный вектор внешней политики. Стремясь избежать роли слепого исполнителя чужой воли, иракское руководство выстраивает сложную систему сдержек и противовесов. С одной стороны, активизируется диалог с Анкарой по вопросам безопасности границ и контроля над водными ресурсами; с другой — наращивается экономическое партнерство с арабскими монархиями Персидского залива и Китаем, выступающим крупнейшим инвестором в иракскую инфраструктуру и энергетику.

«Один из главных уроков Ирака заключается в том, что военная сила сама по себе не создает постоянной стабильности. Устойчивость государства зависит от прочности его институтов, верховенства закона и способности предотвращать региональные конфликты дипломатическим путем», — Ллойд Остин, министр обороны США (из выступления на пресс-брифинге Пентагона; источник: DVIDS / U.S. Department of Defense(ДВИДС/ ЮС Депортамент оф Дефенсе)).

                    КЛЮЧЕВЫЕ ПАРАМЕТРЫ СОГЛАШЕНИЯ США И ИРАКА

1. График вывода: Поэтапная передислокация начата с передачей ключевых баз

    (включая Айн аль-Асад). Полное завершение коалиционной миссии запланировано

    на конец сентября 2026 г.

 2. Формат отношений: Переход от международного военного присутствия к традиционным

    двусторонним соглашениям в сфере безопасности, экономики и культуры.

 3. Локальное присутствие: Сохранение ограниченного консультативного звена в Иракском Курдистане для координации операций против ячеек ИГИЛ* в Сирии.

Евразийское измерение: Вызовы безопасности и риски радикализации

Для Евразийского пространства ключевым вопросом остается способность иракского государства удерживать внутренний суверенитет и предотвращать новый виток масштабного гражданского противостояния.

Возникновение очагов перманентной нестабильности на Ближнем Востоке способно спровоцировать активизацию транснациональных террористических сетей, чья идеология и вербовочные структуры традиционно представляют для безопасности южных рубежей евразийского континента.

Прецеденты истории Ближнего Востока показывают, что ослабление институционального контроля способствует регенерации террористических ячеек, активизации вербовочных каналов и распространению радикальной пропаганды за пределами региона.

Косвенное влияние на Центральную Азию

Для государств Центральной Азии, включая Кыргызстан, прямой военной угрозы в связи с событиями в Ираке не возникает ввиду значительной географической удаленности. Тем не менее, изменения на Ближнем Востоке неизбежно отразятся на регионе через систему косвенных факторов:

• Угроза укрепления подпольных сетей: Отечественным силовым структурам придется учитывать риски возможной активизации радикальных подпольных ячеек, способных проецировать деструктивное влияние далеко за пределы ближневосточного театра.
• Фактор Афганистана: Особую озабоченность вызывает потенциальное сопряжение ближневосточных рисков с ситуацией в соседнем Афганистане, что требует превентивного мониторинга и укрепления координации спецслужб стран региона в рамках ШОС и ОДКБ.
• Информационно-идеологический фронт: Потребность в усилиях по противодействию вербовочной пропаганде в цифровом пространстве.

Транзитный потенциал и новые торговые горизонты

С позитивной точки зрения, стабильный и суверенный Ирак способен выступить важным элементом в архитектуре евразийских транспортных коридоров, но не без соседнего Ирана (имеет ЗСТ со странами ЕАЭС: Казахстан и Кыргызстан ее члены).

Для стран Центральной Азии, не имеющих прямого выхода к морю, критически важно диверсифицировать логистические маршруты, снижая транспортную изоляцию и зависимость от традиционных коридоров. В особенности это важно для трех республик: Кыргызстан, Узбекистан и Таджикистан. Через Иран страна потенциально может получить дополнительные возможности для выхода к портам Персидского залива и далее к необходимым рынкам.

Развитие стабильных торгово-экономических связей через Иран и Ирак открывает для стран Центральной Азии дополнительные возможности выхода к портам Персидского залива и перспективным рынкам Ближнего Востока.

Реализация подобных транзитных инициатив напрямую зависит от того, насколько успешно Багдад справится с внутренними вызовами после ухода западной коалиции и сможет ли трансформировать свою экономику на основе мирного, конструктивного сотрудничества.

* — Террористическая организация, запрещенная в РФ

Политобозреватель  ИА Караван Инфо А.Эркинбаев

Фото: Сгенерировано с помощью ИИ редакцией ИА Караван Инфо