В свете недавних заявлений секретаря Совета безопасности России Сергея Шойгу, краткосрочную стратегию России в отношении Афганистана можно свести к нескольким основным направлениям:

1. Подтверждение реальности власти талибов.

Россия фактически пришла к выводу, что талибы являются главным политическим игроком в Афганистане, и игнорировать эту реальность невозможно. Поэтому Москва переходит от стадии «ограниченных контактов» к этапу «постепенного партнёрства».

 Использование термина «полноценное партнёрство» показывает, что Россия уже не просто стремится к управлению кризисом, а намерена выстраивать долгосрочные отношения с Кабулом под властью талибов.

2. Приоритет безопасности и сдерживание угроз.

Подход России к Афганистану, как и прежде, носит прежде всего характер безопасности.

 Москва  обеспокоена несколькими ключевыми вопросами:

• распространение ИГИЛ*;

• переброска боевиков из Ближнего Востока  выходцев из стран  Центральной Азии и уйгуров в Афганистан;

• распространение нестабильности на Центральную Азию и южные границы России;

• предотвращение проникновения экстремистских течений в сферу влияния России.

Поэтому Россия рассматривает талибов как «барьер безопасности» против ИГИЛ* и региональной нестабильности, даже если не согласна со всеми идеологическими аспектами движения.

3. Недопущение возвращения влияния США.

Одной из важнейших стратегических линий Москвы остаётся жёсткое противодействие возвращению военного присутствия США и НАТО в Афганистане и вокруг него. 

Когда Шойгу заявляет, что Россия не примет возвращения иностранных баз, это означает следующее:

• Афганистан не должен снова стать плацдармом западного влияния в Центральной Азии;

• по мнению Москвы, вакуум после ухода США должны заполнять региональные державы, а не Вашингтон.

Этот вопрос является частью более широкой конкуренции России с США после конфликта в Украине — конкуренции, которая напрямую влияет на российское восприятие безопасности.

4. Интеграция Афганистана в региональный евроазиатский порядок.

Россия стремится постепенно включить Афганистан в региональные структуры, находящиеся под влиянием России и Китая, в том числе:

• Московский формат;

• транзитные и торговые проекты Азия — Европа;

• возобновление работы контактной группы ШОС — Афганистан.

Цель состоит в том, чтобы превратить Афганистан из «источника угроз» в «узел региональной взаимосвязанности», особенно в транспортных маршрутах между Центральной Азией, Южной Азией и далее с Ближним Востоком.

5. Геополитическое использование вопроса афганских активов.

Россия пытается позиционировать себя рядом с Афганистаном и другими странами, находящимися под западными санкциями. Упоминание Шойгу — со ссылкой на агентство ТАСС от 14 мая 2026 года — о замороженных активах Афганистана, Ирана, Венесуэлы и других стран является частью антизападного нарратива Москвы, который преследует следующие цели:

• представить США как одного из виновников кризиса;

• легитимизировать сближение России с Афганистаном под властью талибов;

• укрепить ось государств, выступающих против западного миропорядка.

6. Прагматичный, а не идеологический подход.

В отличие от 1990-х годов, когда Россия была одним из противников талибов, сегодня политика Москвы изменилась. Россия больше не рассчитывает на смену режима в Кабуле, а стремится:

• сотрудничать с талибами;

• оказывать поддержку;

• извлекать выгоду из сотрудничества с ними в сфере безопасности и экономики.

Заключение.

Текущую стратегию России в отношении Афганистана можно определить следующим образом:

«Стабилизация Афганистана под контролем талибов, Афганистана, который препятствует западному влиянию, служит барьером против ИГИЛ* и становится частью регионального евроазиатского порядка».

По сути, Москва рассматривает талибов как идеологического союзника и необходимого партнёра в сфере безопасности и геополитики для защиты  интересов Центральноазиатского региона.

* — Запрещенная организация в РФ

Независимый эксперт Гаус Джанбаз

Фото: Сгенерировано с помощью ИИ редакцией ИА Караван Инфо