Параллельно с ростом влияния и присутствия Китая в Центральной Азии в этих странах активизируются антикитайские кампании. Вопрос деятельности частных охранных компаний (ЧОК) выступает одним из проявлений «психологического» и «силового» измерений данного тренда.

Наряду с этим «политика невмешательства» традиционно оставалась стратегическим принципом внешней политики Пекина. Ввиду этого такие инициативы, как неофициальная и теневая деятельность ЧОК, выступают в роли «переходного элемента» перед принятием окончательных стратегических решений.

На сегодняшний день Китай является одним из крупнейших участников мировых экономических проектов. Согласно официальным отчетам, во всех уголках планеты работают более 47 тысяч китайских предприятий, созданных на капитале КНР, и они все чаще сталкиваются с разнообразными угрозами безопасности. Около 16 тысяч из них функционируют в зонах высокой напряженности и нестабильности — таких как Сирия, Ливия и Йемен, находясь в наиболее критическом положении.

Эта ситуация подтолкнула Пекин к поиску низкозатратных механизмов обеспечения безопасности своих активов. Точкой отсчета данного подхода стали события июня 2016 года в Южном Судане, когда китайские ЧОК провели специальную операцию по эвакуации своих рабочих.

В результате этих процессов, а также на фоне западной стратегии «синофобии», Министерство государственной безопасности КНР в заявлении от ноября 2023 года подчеркнуло необходимость надежного обеспечения безопасности китайских компаний, задействованных в зарубежных цепочках поставок минеральных ресурсов. Хотя в документе прямо не упоминались частные охранные предприятия, они фактически являются частью китайской системы безопасности. К 2018 году в Китае было зарегистрировано более 8200 ЧОК, из которых лишь около 30 получили лицензии на работу за рубежом. При этом конкурентоспособность китайских ЧОК все еще уступает западным аналогам.

К примеру, годовой доход китайской Frontier Services Group(Фронтиер Сервикес Гроуп) в 2022 году составил 123 млн долларов США, тогда как выручка британского гиганта G4S за тот же период превысила 20 млрд долларов. Тем не менее, китайские охранные структуры все активнее привлекаются к защите мегапроектов в рамках инициативы «Один пояс, один путь», оказывая прямое влияние на динамику безопасности в регионах присутствия, включая Центральную Азию.

Стратегия Запада по раздуванию «синофобии» в Центральной Азии и ответ Пекина

Активизация китайских ЧОК стала ответом на нарастающие угрозы и издержки. В Центральной Азии наиболее свежие проявления этих рисков зафиксированы на афгано-таджикской границе, где заметно участились целевые вооруженные нападения на китайские объекты и граждан КНР. В конце ноября 2025 года в регионе произошли две атаки на китайские компании, в результате которых погибли пятеро граждан Китая.

Примечательно, что география подобных акций выходит за пределы Центральной Азии: в последние годы аналогичные нападения со 100% летальным исходом именно для китайцев фиксировались в соседних регионах. Характерной чертой этого почерка является то, что ни одна группировка не берет на себя ответственность, а мотивы атак остаются туманными.

Некоторые западные источники объясняют это тем, что правительства региона используют китайские технологии в борьбе с нарколабораториями и контрабандистами, однако в это верится с трудом. Напротив, в этих диверсиях отчетливо прослеживается след антикитайской стратегии Запада.

Ранее в Центральной Азии уже происходил ряд внутренних инцидентов, напрямую связанных с медийными кампаниями и психологической войной Запада, нацеленной на разжигание синофобских настроений в обществе. В августе 2015 года в кыргызском городе Токмок произошли стычки между местными жителями и китайскими рабочими на НПЗ, переросшие в драки и захват заложников. В 2019 году в Нарыне столкновение 500 местных жителей с сотрудниками китайской горнорудной компании привело к десяткам раненых, среди которых было 20 граждан КНР.

В 2020 году из-за массовых протестов был заморожен проект создания свободной экономической зоны стоимостью 275 млн. долларов. В том же году на юге Казахстана произошел крупный конфликт с участием дунган (этнических китайцев-мусульман), в результате которого 8 человек погибли и 137 получили ранения. Это все добавляет Пекину новых поводов для тревоги.

В результате этих процессов антикитайские настроения выросли и на общественном уровне. В социальных сетях регулярно разворачиваются виртуальные кампании против наплыва иностранной рабочей силы из КНР. В некоторых странах региона, таких как Кыргызстан, более 60% всех квот на иностранную рабочую силу приходится именно на Китай. Вторым раздражителем выступает фактор «долговой ловушки», особенно чувствительный для малых экономик.

Продажа земель, аренда озер и передача эксклюзивных прав на разработку месторождений вызывают болезненную реакцию у населения, создавая почву для радикализации. Дополнительным триггером с 2017 года выступает тема системного давления на мусульманские народы в Синьцзяне. Однако важно понимать, что эти антикитайские всплески зачастую базируются на искаженной информации.

Согласно соцопросам 2022–2023 годов, общее отношение жителей Казахстана и Кыргызстана к Китаю остается преимущественно положительным, а опасения касаются лишь точечных сфер. В этом контексте появление целенаправленных «силовых акций» против объектов КНР выглядит как организованная извне стратегия.

Практика, противоречия и правовые коллизии в Центральной Азии

После начала конфликта на Украине, прихода к власти талибов в Афганистане и серии локальных кризисов в самом регионе (приграничные конфликты Кыргызстана и Таджикистана, угрозы газовому месторождению Галкыныш в Туркменистане, события января 2022 года в Казахстане и протесты в Каракалпакстане), обеспокоенность Китая вопросами безопасности в Центральной Азии резко возросла.

В ответ Пекин существенно расширил военное и полицейское сотрудничество в регионе: от поставок истребителей, систем ПВО и БПЛА до обучения сотрудников правоохранительных органов. Пекин получил высокий уровень проникновения в инфраструктуру региона — через поставки полицейских автомобилей, систем связи, проектов «Безопасный город» и сетей 5G.

Однако даже этот цифровой и технический контроль не смог полностью уберечь китайские активы от физических нападений. Это и стимулировало интерес к привлечению частных охранных компаний.

Впервые вопрос о легализации китайских ЧОК был официально поднят главой МИД КНР Ван И во время его турне по Центральной Азии в 2021 году. По ряду данных, эти компании уже действуют в регионе, выполняя задачи по охране объектов, логистическому сопровождению и консультированию. В некоторых контрактах китайских госкорпораций пункты о гарантиях безопасности прописываются отдельным строкой. При этом из-за законодательных ограничений такие структуры, как «Frontier Services Group», пока не могут официально вести полноценную охранную деятельность в регионе, ограничиваясь логистикой, авиаперевозками и инструктажем.

Периодически появляются сообщения о том, что законы Кыргызстана и Узбекистана якобы позволяют работать иностранным ЧОК, однако официальные власти Бишкека это опровергают. Недавно прозападные медиа распространили информацию о том, что охрану строящейся железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан передадут китайским ЧОК, и что Кыргызстан уже предоставил соответствующее разрешение.

Пресс-служба правительства Кыргызстана выступила с официальным опровержением, напомнив, что по закону иностранные граждане не имеют права осуществлять вооруженную охранную деятельность на территории республики.

При этом в Военной доктрине Кыргызстана (Указ Президента С. Жапарова №170) содержится пункт, допускающий «создание частных охранных организаций для участия в обеспечении военной и пограничной безопасности, территориальной и гражданской обороне». Кроме того, еще в 2018 году МПА ОДКБ разработала модельный проект закона о частной охранной деятельности.

В Казахстане законодательство более гибкое: местным ЧОК разрешено ношение гладкоствольного оружия (согласно закону РК «Об охранной деятельности») для защиты жизни и имущества, однако статус иностранных ЧОК в законе четко не прописан. Главным привлекательным фактором китайских ЧОК является финансовый: группа из 12 китайских охранников обойдется заказчику в ту же сумму, что и один американский или британский контрактор.

Чтобы обойти законодательные барьеры и снизить социальное недовольство, китайские ЧОК используют модель гибридного партнерства с местными фирмами.

Итог

Рост присутствия Китая в Центральной Азии неизбежно провоцирует контрмеры и раздувание антикитайских настроений. В этих условиях стремление Пекина задействовать частные охранные компании выглядит вполне естественной и прагматичной реакцией на реальные угрозы безопасности.

С другой стороны, западные медиаресурсы активно используют сам факт возможного появления китайских силовиков для конструирования дезинформационных кампаний и запугивания местного населения.

Это создает дилемму для правительств стран Центральной Азии: у них нет достаточных собственных ресурсов для полной защиты гигантских китайских инвестиций, но прямое разрешение на работу китайских ЧОК грозит социальным взрывом, изменением конституционных норм и давлением Запада.

Что касается позиции самого Пекина, то до сих пор он старался избегать избыточной военно-политической активности в регионе. Хотя в основополагающих документах КНР (Закон о госбезопасности 2015 года, Белая книга по обороне, Инициатива глобальной безопасности 2022 года) зафиксирована необходимость защиты зарубежных интересов, принцип «невмешательства» остается краеугольным камнем внешней политики. Пекин хочет защитить свои активы, но категорически избегает втягивания в дорогостоящие региональные конфликты.

Поэтому на данном этапе присутствие китайских ЧОК в Центральной Азии носит точечный, часто гибридный и полускрытый характер. Это своего рода «переходный элемент»: Китай расширит прямое силовое присутствие в регионе только в том случае, если ситуация станет абсолютно критической и иного выхода просто не останется.

Политобозреватель, исследователь Института стратегических исследований Востока О.Рахими

Фото: gumilev-center(гумилев-центр)